bogsvamy

цивилизация есть варварство,  когда культивируются бездушная философия, чувственные искусства, распаляющие животные страсти, когда право регулирует отношения между людьми и богами, когда люди ценят исключительно материальное, когда жизнь перемещается в "мировой город", когда холодный практический интеллект замещает пылкую и благородную духовность, когда атеизм вытесняет религии, а деньги становятся универсальной ценностью, лишенной живой связи с плодородием земли, талантом и трудолюбием

“Бедственное положение может принудить к осквернению священного предмета, однако осквернение его, не вынужденное обстоятельствами, есть преднамеренная заносчивость, если то, что объединяет весь народ, есть общее достояние всех, ибо в этом случае оскорбление святыни есть одновременно и неправомерное нарушение общего права; благочестивое рвение, направленное на разрушение храмов и алтарей чуждой ему веры, на изгнание ее священнослужителей, оскверняет общие и всем принадлежащие святыни. Однако если нечто священное объединяет всех только в их отречении, в их служении, то каждый, кто обособляется от остальных, лишь восстанавливает присущее ему право, и оскорбление подобного священного предмета или заповеди лишь постольку есть некое нарушение по отношению к остальным, поскольку в этом акте находит себе выражение отказ от сообщества с ними и решимость произвольно пользоваться своей собственностью, будь то время или что-либо иное. Чем незначительнее, однако, это право и чем менее ощутимо жертвование им, тем меньше оснований предполагать, что человек станет противопоставлять себя своим согражданам в том, что есть для них высшее достояние, и захочет порвать узы, соединяющие его с ними в сокровеннейшем средоточии их союза”.

По-китайски Россия "э го" – "государство затягивания и мгновенных перемен"[2], а относится оно к разряду народов, обращенных в себя (к этому же разряду относятся мусульмане – "цзу"). Для сравнения: Англия – "ин го" – "государство выдающегося таланта"; Франция – "фа го" – "государство логики закона"; Германия – "дэ го" – "государство нравственного закона"; США – "мэй го" – "прекрасное государство"

Несомненно, наука оказалась успешной в обеспечении некоторого общего уровня свободы, позволяя нам контролировать наше окружение; но такой контроль удовлетворителен лишь тогда, когда он дополняется большей степенью личной или индивидуальной свободы. И, конечно, даже такая личная свобода все еще оставляет нас ограниченными во многих отношениях: особенно в основных нехватках пространства для жизни, времени, которое можно использовать, и знания, несущего радость.

Слияние единичного человеческого сознания с тем содержанием, которое им мыслится, достигается, как уже сказано, в результате того, что мысль приобретает силу созерцания, а созерцание отдается всецело делу мысли; потому-то Гегель и настаивает на полном отвлечении созерцающей, силы души от чувственной, внешней среды. Насыщенная силою воображения, мысль уже не просто фиксирует и комбинирует свои понятия, шлифуя их поверхность и совершенствуя их расположение. Нет: она живет в них, живет ими, проникаясь ими и проникая в них. Сознание передает себя предмету, отдается ему, пребывает в нем. Оно углубляется в него6 настолько, что предмет становится для него, как свой; мало того, оно забывает о себе и теряет себя в этом „бессознательном" вдумывании, вмысливании в сущность понятия. Душа должна как бы затаить дыхание и предоставить предмету господствовать в себе, управлять собою, двигать себя по его собственным внутренним законам, отнюдь не вмешиваясь, не внося ничего произвольно от себя и не нарушая самостоятельности предмета. Сознание единичной души должно таким образом раствориться в предмете до самозабвения. Мало того: до полного забвения о том, что это самозабвение вообще было ею предпринято для целей познания как своего рода познавательный прием.

мысль, „обращенная внутрь", имеет дело с некоторой предметной объективностью, не только не менее, но несравненно более объективною, чем чувственная реальность внешнего мира.

Нынешний человек живет, по его убеждению, в конкретном, эмпирическом мире. Эта конкретность и так называемый рационализм даже составляет предмет его особой гордости. Обыденному сознанию мнится, что то, что дано ему непосредственно, в ощущениях, и есть истина в сиянии своей полноты. Его даже не смущает то, что чувства его постоянно обманывают, а то что он считает устойчивым и незыблемым исчезает из рук прямо у него на глазах. Он твердо держится своих заблуждений, как англичане своих футов, считая остальной мир недостаточно цивилизованным, что бы он измерял себя мерой длинны окружности талии их короля. Мир человека, эмпирический мир, по его убеждению, есть результат случайности, и а своем сокровенном нутре несет печать этой случайности и произвола. Та внешняя, эмпирическая и по существу поверхностно-банальная необходимость, которая по видимости в нем обнаруживается, не имеет, по существу, никакой устойчивости и тем самым, значения. Чувственный мир напрочь лишен какой бы то не было меры и закона, сколько бы там психологи не пытались найти законы чувственно - эмоциональных мотивов и реакций. "Как пространственный этот мир бесконечно дробится; как временный он непрестанно меняется и, исчезая, гибнет. Это есть сфера изменчивого,неустойчивого, преходящего и смертного; здесь всякая вещь надломлена; она несет в себе зерно своей гибели, и час ее рождения есть час ее смерти. Эфемерность есть закон этого мира и, если есть в этих пределах что-нибудь неизменное и вечное, то это обреченность его элементов на гибель и конец. И тем не менее, человек неустанно пытается найти и реализовать некие законы и закономерности, что, как показывает развитие наших технологий, ему в определенной мере удается. Этот узаконенный мир представляется человеку как мир освоенный, свой, такой с которым можно вести себя по свойски, в основном сведя все от ношение к простой эксплуатации и истощению. Сама же картина мира, получаемая в следствии научных, физических и математических изысканий, непрестанно усложняется, и сегодня математики работающие в разных направлениях, совершенно не понимают друг друга, а о том что бы создать некую общую картину мира, то такую мысль мы уже давно отложили далеко в сторону, если вообще не выбросили на помойку изживших себя идей. Но зато мы получили понятие "сложность". Под сложностью будем понимать "количество информации необходимое для описания какой-либо системы". И, таким образом, мы видим, что мир состоит из систем разного порядка сложности , информационной наполненности (которые конечно же зависят от уровня ее детализации). Далее мы можем допустить такие представления как минимальная сложность и максимальная сложность, для данной системы. Хотя для данного рассуждения более важен вопрос - есть ли предел сложности, и понятно что таким пределом будет понятие "бесконечная сложность", которая, тем самым будет и "абсолютной сложностью". Эта последняя развивается в некую тотальность, лишенную внутреннего различия, то есть в нечто совершенно простое, практически в "ничто". Но это не "ничто", как лишенность всякого содержания, а "ничто" бесконечной полноты, абсолютной потенции, возможность любого содержания.

В рассуждении о сложности систем, есть некий момент, крайне для нас важный. Это момент рефлексии, момент отражения системы в себя, как бы для-себя -бытие сложной системы. Наиболее яркий примером такой, рефлектирующей системы выступает сам человек, в котором эта способность знания себя реализуется как сознание. Это его сознание напрямую связано со сложностью системы "человеческий мозг". И так, информационные системы различного уровня сложности взаимодействуя развились в сложную систему человеческого мозга, обладающую качеством "знание" себя, или "сознание". И с этого момента вселенная получила возможность изучать себя в аспекте ее "в-себе-бытия", Вселенная, посредством человека, может реализовать некое самопознание. Никто ж не станет отрицать того, что человек и есть Вселенная в точке "здесь и сейчас".

И тут мы возвращаемся к вопросу о пределах сложности. Можем ли мы утверждать что человеческий мозг представляет собой предел сложности материальных систем во Вселенной. Думается что пример такой системы, состоящей из людей как из своих элементов, государство, достаточно однозначно демонстрирует, что человеческий мозг не представляет собой предел сложности, и можно даже и не прибегать к аргументу о бесконечной сложности, (поскольку при любой детализации его элементов, мы получим хоть и очень большое, но, тем не менее, конечное число информационной наполненности). Государство как система, состоящая из людей в качестве своих элементов, в своей отчужденной форме, есть некое сознание, хотя и отличное от конкретно человеческого. (Возможно ООН потому и не может эффективно функционировать, что мы пытаемся выстроить логику отношений сознаний-государств по образцу конечных человеческих сознаний, антропоморфно). Задача государства как сложной системы в том, что бы сохранить себя, и у него "своя логика" в отношении собственных элементов - людей. Логику и цели систем, еще более высокого порядка, сложности вряд ли возможно как либо определить человеческими мерками, и потому древние согласились на то, что "пути Господни неисповедимы".

Если же вернутся к началу, к конкретно эмпирическому миру, с его мнимыми "фактами", ценностями, псевдо знанием и так называемой "политикой", то вся эта сфера есть нечто поверхностное и, по существу своему, просто пошлое и начисто лишенное разумности. Это мир, остающийся по сю сторону (Diesseits), низменно-банальный, дурной, лишенный всего прекрасного. Более того, лишенный единой, реальной сущности, оторванный от субстанции и потому несущественный и пошлый. И это тот мир в котором атеист, или просто не верующий вынуждает себя жить. Более того, он даже гордится своим выбором и упрекает человека Духа в слабости и страхе, гордясь своей, как ему кажется, свободой выбора, которая в действительности есть все тот же поверхностный и пошлый произвол. Наверное такой человек в прошлой жизни, как минимум, убил брахмана или ударил корову. Как по мне, то это просто мрак кромешный и томление Духа.